< Yandex.Metrika counter> < /Yandex.Metrika counter>
Добавил PENSIONEER, 13.11.16 Просмотров:71
Хиросима, моя любовь / Hiroshima mon amour (1959)  

  • Дата выхода: 1959
  • Страна: Франция, Япония
  • Жанр: драма, мелодрама
  • Продолжительность: 91 мин. / 01:31
  • Возраст зрителям, достигшим 16 лет
  • Рейтинг Кинопоиск: 8.049
  • Информация взята с: КИНОПОИСК
Хиросима, моя любовь / Hiroshima mon amour (1959)
  • Описание
  • Рецензии
  • Актеры
  • Кадры
  • Постеры
  • HDGO
  • MoonWalk
  • Сложный мир ощущений, основанный на сюжетной линии короткой любви французской киноактрисы и японского архитектора в послевоенной Хиросиме. На каждого из них давит груз прошлого, с которым приходится жить каждый час.
  • Диалектика памяти
    *******************************************************
    1959 год для зарождавшейся Французской Новой волны был по-настоящему знаменателен двумя дебютами: Жан-Люка Годара, 'На последнем дыхании' которого говорил о всякой невозможности жить, любить, творить, попутно сжигая до пепла, вытравливая щёлочью операторского хаоса привычный кинослог, даже память о нём; и Алена Рене, чья 'Хиросима, моя любовь', едва ли не радикальнее видоизменяя закосневший и академичный киноязык, ту же тему невозможности жизни и любви(впрочем, герои Рене отнюдь не бунтари и не мытари собственного же бытия) поместила в прямой исторический контекст, в саму гущу реальности ядерной атаки на Хиросиму. Причём более чем очевидно, что фильм этот плод не только Французской Новой волны; поэтическая и историческая рефлексия дихотомии Рене-Дюрас оказывается в тотальной аддикции от дихотомии Синдо-Масумура. 'Двадцатичетырехчасовой роман' - таково дополнительное название этой ленты, снятой по сценарию Маргерит Дюрас, для литературного и кинематического искусства которой тема забвения /незабвения и неотрицания является главенствующей. Практически номинальный сюжет фильма облачается в меланхоличный метанарратив, напоенный горьким нектаром политики, поэтики, патетики, а множественные воспоминания героев ленты становятся и зрительскими в том числе; сюжет концентрируется в герметичных пространствах, весь киноязыковой функционал не столько техничен, сколь музыкален. В мажоре, а не в миноре. Математически отмеряя каждый кадр, Рене работает пристрастно, уделяя внимание даже мелким деталям, неброским на первый взгляд фразам - в ленте все важно, совокупность идей, мыслей и киноязыковой полифонии. Камера Мичио Такахаси и Саши Вьерни в 'Хиросиме...' не объект, а субъект кинематографического пространства, третий герой, что неотступно следует за персонажами; она не наблюдатель, не созерцатель, но исповедник в этой оптимистической трагедии из тех, где пыль веков и быль времён идут сцепившись рукавами... 'Хиросима, моя любовь' - это концентрированный сгусток жизни того что есть и было, не того что могло бы быть или вовсе не было, не сна и яви, несостоявшихся реинкарнаций, роковых прокрастинаций и невоплощенных трансформаций, как 'В прошлом году в Мариенбаде'. Впрочем, основной лейтмотив всей дилогии, что искусно взаимодополняет и взаимообьединяет друг друга, синонимичен: обреченная, невозможная любовь, которая чересчур коротка и слишком тяжка, чтобы быть даром; это чувство, родившееся в купели невыносимой боли, существует не благодаря, а вопреки. Это не любовь-преступление, как у Маля в 'Лифте на эшафот' и не любовь-искажение, как у Годара. Для героев 'Хиросимы...' любовь - это искушение и изнурение, исступление и исцеление, тогда как вся жизнь потом - вечное искупление и вечное же возвращение, а смерть, пожалуй что само избавление от этих неисходящих мук, этой пытки томительными воспоминаниями на залитых ливнем солнечных лучей улицах Хиросимы. Нет, не надо забывать, надо помнить что тогда здесь случилось, потому как беспечное забытье равносильно смерти, равносильно тотальной утрате своей идентификации. Для героя Эйдзи Окада спасительное беспамятство будет значить предательство своих близких, тогда как для его возлюбленной война как напоминание о грехе, это её клеймо, печать, её проклятие. Для режиссёра, снявшего антифашистский памфлет 'Ночь и туман' память и время стали краеугольными камнями в фундаменте всего его кино-, и мифотворчества. Но при этом, в отличии от короткометражных документальных опытов Рене и некоторых его поздних работ в 'Хиросиме...' мысль политическая и социальная идет скорее фоном, как необходимое метатекстуальное и концептуальное дополнение к истории внутренней борьбы прошлого с настоящим. Но при этом параллельномонтажные вставки кадров последствий Хиросимы, играющие на резчайшем и жутчайшем контрасте личного и исторического, одной любви и большого горя, нужны режиссёру дабы показать тот вселенский неизбывный ужас войны, что нельзя забывать. Если безымянные, сугубо абстрактные герои 'Мариенбада' терзались неисполнимостью вспомнить то, что было не так давно, то Актриса и Архитектор (концепты человека созидающего) мучаются в экзистенциальных и имманентных конвульсиях невозможности забыть, избыть из самое себя то прошлое, что в настоящем служит им укором и приговором на вечность. Неслучайно Рене будто уравнивает героев в их тягостном существовании, ад немецкой оккупации, в которой героиня Эммануэль Рива была дамой гарнитурной, её плоть покупали и продавали, оккупировали ее так же, как землю, зарифмовывается с адом Хиросимы. Для Рене, между тем, деяния демократической империи США в Японии и немецкой бешеной овчарки, остервенело обгладывающей кости Европы, через призму судьбы героев ленты оказываются одинаково деструктивными, отбирающими жизнь, счастье, все что делает человека не бледной тенью самого себя. Да и кажется, что нет случайности в том, что Ален Рене и Маргерит Дюрас сделали свою героиню именно актрисой, не синефильства ради, но ради возможности для нее бежать в мир химер, играть несуществующих людей, чтобы потом лишь единожды разоблачиться. Рене наделяет своих персонажей внятной предысторией, лишает их маскировочной и маркировочной сути. Хиросима - Невер. Еще одна рифма в контексте фильма. Японский город, где произрос ядовитый ядерный гриб, город-могила и град-феникс, простивший своих палачей - и город французский, в свое время атакованный самими же союзниками, город-храм, город-ристалище, город-святилище. Невер что так созвучно Пустоте, Ничто - оттого в героях ленты столь много очевидной свободы. Ничто - это прошлое героев ленты, а бытие hoc est quod, именуемое чистым - оно и есть само их настоящее. В триединстве Прошлое-Настоящее-Будущее именно последнее режиссером непрояснено, поскольку оно еще не сотворено для героев фильма. И непостижимая память их, её острые осколки, как у Жорж Рибемона-Дессеня, 'Перелетают с пальца на палец, И на кончике каждого пальца Зеленая ящерка будущего Пожирает мушек сердца'.
    *******************************************************
    'Алгебраическая концепция' Алана Рене на тему войны и насилия
    *******************************************************
    В город Хиросима, который спустя 10 лет после атомной бомбардировки снова живет мирной жизнью, приезжает французская актриса, чтобы принять участие в съемках международной кинокартины. Там она знакомится с местным японцем. Все его родные погибли в 1945 году. У нее тоже непростая судьба: во время оккупации Франции она была влюблена в немца. После окончания войны храбрые французские мужчины, без боя сдавшие страну немцам, демонстрировали свою удаль на «немецких подстилках»: «Их обривали наголо, водили обнаженными по улицам на потеху толпе, обливали помоями; их детям, прижитым от немцев, тоже осталось клеймо на всю жизнь». Героине пришлось пройти через этот кошмар. Между ней и японцем завязываются отношения… В «Хиросиме, моя любовь» угадываются стилевые предпосылки, которые потом вылились в киноэксперимент Алана Рене «В прошлом году в Мариенбаде»: красивые съемки; продуманный визуальный ряд; длинные стильные проходы камеры в интерьере или экстерьере под атональную музыку и повторение одних и тех же сентенций в гипнотическом ритме; переходы между настоящим и прошлым, сном и явью и т.д. Разница лишь в том, что в «Хиросиме моя любовь» больше осмысленности, более внятный сюжет, есть живые герои с биографией и характерами. Однако, если в «В прошлом году…» этот стиль выглядит уместным, т. к. там задача была не высказаться, а, скорее, создать принципиально неразгадываемую головоломку, то здесь ситуация обстоит иначе. У Рене в этой картине есть четкие гуманистические идеи относительно войны и насилия. Но облекая их в такую сложную форму – он нивелирует их силу и убедительность. Форма неизбежно начинает довлеть над содержанием. Возможно, во мне говорит последовательный сторонник классической структуры повествования в кино, но я уверен, что именно через убедительно рассказанную историю только и возможно говорить на эту тему (если, конечно, стоит цель вызвать у зрителя эмоциональное потрясение). А патетические сентенции героев, бросаемые в пустоту, отталкивающе сложный монтаж и «вычурная поэтичность», во-первых, отвлекают на себя все внимание, во-вторых, подрывают доверие к правдивости и искренности произведения. Детская болтовня героев «Запрещенных игр» Клемана – в десятки раз убедительней говорит о войне, чем самые драматичные душевные излияния персонажей Рене. Но, может быть, я просто чего-то не понял и сгущаю краски? Дадим слову самому Алану Рене. Вот, как он описывал замысел «Хиросимы…»: «Я изложил Маргерит алгебраическую концепцию произведения. Если показать „Хиросиму“ с помощью диаграммы, обнаружится близкая к музыкальной партитуре квартетная форма: темы, вариации на начальную тему, повторы, возвраты назад, которые могут показаться невыносимыми для тех, кто не принимает правила игры в этом фильме. На диаграмме было бы видно, что фильм сконструирован как треугольник, в форме воронки». «Алгебраическая концепция», «треугольник в форме воронки»… неудивительно, что содержание неизбежно ушло на второй план. Ведь главное, чтобы на диаграмме обнаружилась «квартетная форма»… Говоря словами Рене, я не принимаю эти правила игры. Но это мой взгляд, взгляд зрителя, который знаком со всей последующей и предшествующей этому фильму историей кино. Однако, тогда, вероятно, эти эксперименты со стилем были определенным прорывом. Собственно, они, в т. ч., и были сутью Новой волны – расширить авторское начало в кино, разнообразить киноязык. И Алану Рене это вполне удалось, хотя и с неизбежным ущербом для содержания.
    *******************************************************
    'Я все видела в Хиросиме. Все... Ты ничего не видела в Хиросиме. Ничего' (с)
    *******************************************************
    В послевоенной Хиросиме встречаются двое – французская актриса, снимающаяся в фильме о трагедии этого города, и японский архитектор, знакомый с ужасами атомных бомбардировок не понаслышке. Их страстный роман продлится всего лишь 24 часа, и он послужит поводом для осознания героями груза своего прошлого и высвобождения нестерпимой душевной боли от пережитых событий. Первоначально режиссер Ален Рене хотел, чтобы сценарий этой картины написала Франсуаза Саган, но она не согласилась. Тогда он обратился с этой просьбой к другой писательнице, Маргерит Дюрас («Любовник») и результат ее трудов был удостоен номинации на «Оскар». Рене говорил, что видел построение сценария картины по четкой схеме музыкального произведения, и своеобразием поэтической формы фильм действительно напоминает визуализированную мелодию из голосов, повторяющихся реплик, эмоций и образов. Постановщик смог создать очень тонкий фильм-ощущение, когда на зрителя воздействуют не столько сюжетные перипетии, а заданное настроение, смыслы и аллюзии, что, например, делали Вонг Кар-вай в «Любовном настроении» и София Коппола в «Трудностях перевода». Фактически, большая половина фильма – это изумительный моноспектакль замечательной актрисы Эммануэль Рива, чья героиня исповедуется своему любовнику, выступающему беспристрастным слушателем, и оказывающимся единственным человеком, с которым она могла поделиться историей трагической любви к немецкому солдату в разгар Второй мировой войны. Послевоенная Хиросима – идеальный фон для развивающихся событий и заложенных метафор, разрушенный дотла, но поднимающийся из пепла город, кровоточащая рана которого только-только начала затягиваться. Это подчеркивает блестяще выстроенный операторами Саша Вьерни и Митио Такахаси кадр, который плетет незабываемый визуальный узор не только из страстных любовных объятий и драматических крупных планов, но также из гипнотического течения по улицам Хиросимы и Невера. Многослойность сюжетной композиции дает зрителю множество возможностей для восприятия, и многим может показаться весьма спорным столкновение проблем Востока и Запада, представленное как сопоставление таких, казалось бы, несоизмеримых вещей, как драма влюбленной в немецкого солдата девушки и гибель тысяч людей. Но, как верно подметил историк, критик и теоретик кино Виктор Божович, основная заслуга фильма Рене в том, что «человечество только тогда окажется на уровне требований гуманизма, когда гибель одного безвинного будет восприниматься как трагедия, равная Хиросиме. Тогда и только тогда станут невозможны новые Хиросимы».
  • Эмманюэль Рива, Эйдзи Окада, Стелла Дассас, Пьер Барбо, Бернар Фрессон
  • Хиросима, моя любовь / Hiroshima mon amour (1959)Хиросима, моя любовь / Hiroshima mon amour (1959)
  • Хиросима, моя любовь / Hiroshima mon amour (1959)Хиросима, моя любовь / Hiroshima mon amour (1959)
Если Вы обнаружили фильм в плохом качестве, пожалуйста оставьте комментарий, или напишите администратору и мы, постараемся поменять качество!

Рекомендуем к просмотру:

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Код: Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код: